Булгари – империя роскоши



Для достижения успеха необходимо сочетать прошлое, настоящее и будущее. Это своего рода вызов, и в то же время открываются новые горизонты.
Никола Булгари

Созданный в риме в 1884 году как обычный ювелирный магазин, БРЕНД BVLGARI, заслужив мировое признание, с блеском занял свою позицию на рынке роскоши 

НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ

Могла ли знать семья Вульгарисов, что появившийся на свет в 1857 году маленький мальчик Сотириос станет основателем династии модного ювелирного дома с миллиардным состоянием?

Сотирио Георгис Булгари

Ведь началось всё с грустной истории…  В Греческом поселке в Эпирусе родители Сотириоса занимались обработкой серебра и держали небольшой магазинчик. Во время войн Османской империи поселок неоднократно подвергался нападениям турок.  Семья вынуждена была переехать на остров Корфу, потом в Неаполь, где продолжила свое дело, начав всё с нуля…

Одно из первых изделий из серебра Сотириоса Булгари, навеянное византийской и исламской культурой

Амбициозный Сотириос, еще совсем юный, решает получить мировое признание.  Он путешествует по миру в поисках лучшего места для развития семейного мастерства.

ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ В РИМ

Рим – вечный город – становится родиной для первого магазина Сотириоса на виа Систина, 85. Второй был открыт в исторической части города на виа деи Кондотти, 28, где и существует до сих пор. На фасаде именно этого дома впервые появилось имя Bulgari, после изменения фамилиина итальянский манер. И именно здесь стали собираться знаковые люди эпохи dolce vita, что помогло бренду обрести популярность.

Элизабет Тейлор в украшениях Bvlgari, Париж 1967 год

Третий магазин Сотириос открыл уже вместе с сыновьями Константино и Джорджо на на виа деи Кондотти, 10, дав ему название Old Curiosity Shop («Лавка древностей»), чтобы привлечь путешествующую англо-саксонскую публику.


СЕКРЕТ УСПЕШНОГО БИЗНЕСА или
СМЕЛОСТЬ ГОРОДА БЕРЁТ

Амбиции молодого Сотириоса были удовлетворены: он с блеском продолжил дело своей семьи – ведь первая в Европе сеть бутиков была создана именно им. Бренд поднялся на первую ступень своего стремительного развития.

После кончины Сотириоса в 1932 году дело всей его жизни перешло в надёжные руки сыновей. В 1934 году братья Булгарисы решили оказать дань уважения принявшему их Риму и сделать акцент на географической принадлежности бизнеса, проведя реновацию названия бренда. Следуя правилам традиционного латинского алфавита, букву “U” в названии они заменили на “V”. Так появилось уникальное имя Bvlgari.

В конце 1940-х годов прогрессивные братья решили выйти из-под влияния Парижа на ювелирную моду. Константино и Джорджо придумали стильные часы-браслет в виде змеи, с изяществом обвивающей руку хозяйки, благодаря сложной технике tubogas. Так было положено начало новой коллекции Serpenti.

Браслет-часы Serpenti из платины и золота с бриллиантами Bvlgari, 1955

Следующая ступень развития бренда ознаменовалась полным отказом от существующих канонов ювелирного дела. В 1950—1960-е годы были распространены цветочные мотивы в ювелирных украшениях. И здесь креативные братья выделились из общей массы ювелиров, внедрив уникальную технику и выпустив новую коллекцию en tremblant. Благодаря пружинной оправе венчики цветов в их брошах трогательно подрагивали при движении.

Брошь en tremblant из платины и изумрудами и бриллиантами, 1960 год

В конце 50-х годов Bvlgari формирует свой неповторимый стиль. Сначала ювелиры отказываются от традиционного подбора камней для украшений и вместо их ценности выбирают цветовую палитру.

Еще одним шагом к эксклюзивности стиля стало использование камней огранки cabochon, которая в ювелирных кругах считалась простоватой для дорогих камней. Смелость и новаторство в использовании камней такой огранки в центре ювелирной композиции сразу поставило бренд на несколько шагов впереди других ювелирных марок.

Колье из золота с изумрудами, рубинами, сапфирами и бриллиантами, около 1960 года, частная коллекция

Так родились итальянская ювелирная школа и неповторимый стиль Bvlgari, навеянный греко-римским классицизмом, итальянским ренессансом и римской ювелирной школой XIX века.

ВПЕРЕДИ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ

Очарование и новизна изделий Bvlgari привлекли огромное число поклонников и позволило расширить географию ювелирного Дома. В 1970-х годах открылось более 250 его бутиков по всему миру.

В 1970-х годах Bvlgari возродил моду конца XIX века.  Дом стал использовать старинные монеты и драгоценные камни с резьбой, вставляя их в крупные золотые цепи. Такие украшения стали одной из визитных карточек бренда.

Золотой чокер с коринфскими бронзовыми монетами (350-306 гг. до н.э.), частная коллекция, 1974

Но уже знаменитый бренд не останавливается на достигнутом. Следующая ступень прогресса – производство мужских часов. Выпущенная в 1977 году модель Bvlgari∙Bvlgari почти сразу стала популярной. А в 1980 году бренд открыл в центре Швейцарии часовую компанию Bvlgari Time, приобретя фабрики по производству циферблатов Cadrans Design и браслетов Prestige d’Or.

Часы Bvlgari Bvlgari в корпусе из золота, 1977

В 80—90-е годы благодаря исключительному дизайну, Bvlgari окончательно утвердил свой стиль, обретя неповторимые черты. Бренд стал узнаваемым и причисленным к высокому ювелирному искусству. Желтое золото, яркие цвета камней, игра с объемами, чистые и четкие формы, стилизованные декоративные мотивы – вот краткий перечень приемов и материалов, придающих уникальность стилю Bvlgari.

Колье-чокер из золота с изумрудами и бриллиантами, 1989 год, коллекция Bvlgari

При создании необычных по цвету композиций дорогие камни сочетаются с дешёвыми.  Изделия становятся более универсальными и теперь используются для любого мероприятия независимо от времени суток.

Золотое ожерелье с изумрудом, аметистами, рубинами и бриллиантами, 1989 год

Высочайшей ступенью новаторства бренда в 1980 году стала оригинальная техника закрепки драгоценных камней. Ювелиры Bvlgari стали использовать шелковые нити разных цветов.

Стремления к новшеству у Bvlgari в XXI веке привели к кардинальным изменениям в дизайне украшений, проповедуя принцип простоты: двухмерность форм появилась вместо округлости и объёма, при этом сохранилась пластичность изделий.

Не игнорируя старинные ювелирные традиции, Bvlgari усовершенствовал индийскую технику огранки камней takhti, используя ее для своих украшений. По-новому преподнесенная ювелирами бренда, она обрела новую жизнь в игре драгоценных камней. 

ВVLGARI, ОБГОНЯЮЩИЙ ВРЕМЯ

Существуют всего лишь несколько великих ювелирных брендов, признанных во всем мире с богатой историей и виртуозно исполненными украшениями. Но особое место популярности в этом блестящем ряду занимает ювелирный дом Bvlgari.
В чем же секрет его исключительной популярности? В том, что он всегда был и остается на шаг впереди настоящего времени, еще со дня своего основания в Риме в 1884 году Сотириосом Булгарисом.
Сегодня, благодаря постоянному новаторству, Bvlgari –успешный ювелирно-часовой бренд, выпускающий так же парфюмерные ароматы, сумки, аксессуары, сувениры и посуду. Он владеет сетью собственных отелей и входит в состав крупнейшего концерна LVMH (Louis Vuitton Moët Hennessy). Бренд Bvlgari, за более чем вековую историю, стал целой империей, предлагающей на рынке роскоши всегда нечто новое.

Чокер Bulgari из коллекции Giardini Italiani, платина и бриллианты, из последних коллекций

 

Занятие в Пушкинском музее на выставке «Прерафаэлиты. Викторианский авангард» с Анной Познанской.

Этим летом в ГМИИ им. Пушкина прошел третий крупный совместный проект Галереи Тейт Бриттен (до этого прошла выставка Тернера, 2008г., и Уильяма Блейка, 2011г.), в рамках которого были представленыболее 80 полотен замечательных английских художников сер. XIX века – т.н. Братства прерафаэлитов. Несмотря то, что в России всегда высоко ценилось искусство прерафаэлитов –  это их первая широкомасштабная выставка в нашей стране.
Не смея пропустить столь значимое событие, мы отправились на экскурсию по экспозиции, которую для нас любезно провела Анна Познанская – куратор  выставки, старший научный сотрудник Отдела искусства стран Европы и Америки XIX- XX веков ГМИИ им.Пушкина.
Не случайно в названии выставки фигурирует слово «авангард». Но не думайте, что в экспозиции вы бы увидели стереометрические примитивы кубизма или парадоксальные сочетания форм сюрреализма и всего того, что мы привыкли подразумевать под этим термином.С полотен прерафаэлитов на нас смотрели великолепные дамы в богатых нарядах (Данте Габриель Россетти. Monna Vanna.1866г.), поэтичные герои и героини староанглийского эпоса (Уильям Моррис. Прекрасная Изольда. 1857-1858гг.), Христос, страдающий в пустыне, преисполненный «высоких дум, неизреченных, непостижимых» (Уильям Дайс. Муж скорбей. 1860г.). Во всех их работах ясно читается стремление к «верности природе», к передаче чистоты реального мира, выраженных в ярких свежих цветах и четкости форм.
Глядя на эти работы, применяемый к ним термин «авангард» режет слух. Но почему же «авангард»?
В то время, когда мир начал заметно обновляться благодаря колоссальным технологическим и социальным изменениям, стремительной индустриализацией и беспрепятственным ростом городов, наносящих ущерб природе, небольшая группа художников решила противопоставить себя этому быстроменяющемуся миру.Эти молодые художники объединились в братство, созданное по средневековому принципу ремесленного и духовного содружества, и выступили с новым художественным манифестом, желая изменить не только принципы
современного искусства, но и его роль в социальной жизни общества. Взяв за образец произведение выдающихся живописцев кватроченто, прерафаэлиты не только значительно расширили круг традиционных христианских сюжетов, но и обратились к новым темам, основанным на литературных источниках и социальной проблематике. «Использование принципиально новых методов и художественных техник и свободное владение наследием прошлых эпох, будь то живопись кватроченто, полотна Тициана, готический орнамент или японский фарфор, позволили прерафаэлитам пройти интенсивный путь развития от романтизма 1850-х годов к основополагающим стилям рубежа столетий – символизму и модерну».
Экспозиция данной выставки была разделена на шесть разделов, каждый из которых посвящен определенной теме в творчестве прерафаэлитов: «Спасение», «Образы прошлого», «Природа», «Красота», «Поэтическая живопись», и «Утопия».
За предоставленную возможность погрузиться в поэтический мир викторианского авангарда выражаем огромную благодарность ГМИИ им.Пушкина и в особенности Анне Познанской.
«[П]рекрасна Выставка, и светел нынче зал,
[Р]аботы дивные – восторг и восхищенье…
[Е]щё хочу прийти сюда, поскольку стал
[Р]афаэлитом я… (без преувеличенья)
[А]х, авангард, ты мой, далёкой той поры,
[Ф]антазий буйство и нежнейших красок вальсы,
[А] так же – плавность линий, формы и игры
[Э]пизодических божественных романсов…
[Л]ети, искусство, сквозь столетья и века
[И] погружай нас в эстетические думы!
[Т]ак на душе легко…
 
Владимир Мельников, победитель конкурса на лучший отзыв в рамках выставки «Прерафаэлиты. Викторианский авангард». ГМИИ Им.Пушкина.

Неизвестная жизнь известного Василия Верещагина

«Каждая моя картина должна что-либо сказать,
по крайней мере, только для этого я их и пишу».

В.В. Верещагин

Василий Верещагин – непревзойдённый художник-баталист – писал все с натуры, с полей сражений. Его полотна – удивительная документально-художественная летопись военных действий. Это известно во всем мире, а вот то, что он был первым кандидатом на соискание Нобелевской премии мира за пацифистскую направленность картин, знают немногие. 

Впрочем, в его жизни до сих пор немало неизвестных страниц. Одна из них связана с удивительной серией работ, посвященной Отечественной войне 1812 года. Серия «1812 год» – это наше национальное достояние, это наше знание о нашем прошлом.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Начало 1902 года в Нью-Йорке было ознаменовано ярким событием в мире искусства: здесь проходила выставка русского художника-баталиста Василия Верещагина. Она была посвящена 90-летию победы над Наполеоновской армией. Успех был оглушительный. Газеты пестрели восторженными заголовками. Но из-за долгов и катастрофической нужды в деньгах, художник решил продать Наполеоновскую серию – серию, над которой он трудно и кропотливо работал 10 лет. Почему так получилось?

Трудности с организацией этой выставки в Америке начались задолго до ее открытия. Еще за год до этого на предыдущей выставке в Чикаго американский антрепренер предложил продать несколько картин с условием, что он будет выставлять их в разных городах США и из полученной прибыли выплачивать их стоимость, поверив на слово, не заключив предварительно письменного договора, Верещагин отдал антрепренеру картины, а тот попросту присвоил их, не заплатив ни копейки. В результате ни денег, ни картин. И поэтому для организации новой выставке в Нью-Йорке ему пришлось влезть в долги.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Судьба Васи Верещагина была предрешена еще до его появления на свет: только военная служба. Ведь в роду предводителя уездного дворянства Новгородской губернии Василия Васильевича Верещагина все мужчины верой и правдой служили Отечеству еще со времен Екатерины Великой. Маленький Вася рано научился читать, писать и считать. Тогда у него и появилось страстное желание рисовать. Он рисовал все подряд в отцовском имении. В 8 лет родители отвезли его в Александровский кадетский корпус. Тайком от отца, который считал его увлечение полным вздором, он взял с собой все свои рисунки и рисовальные принадлежности. Учебу он продолжил в элитном морском кадетском корпусе в Петербурге. Однако свою детскую мечту он не предал. В свободное время учился в Рисовальной школе Императорского Общества поощрения художеств.

В 1860 году он закончил Кадетский корпус. По мнению начальства, его ждала блестящая карьера офицера. Однако Верещагин вскоре разочаровал своих наставников, подав прошение об отставке. Отец наотрез отказался разговаривать с предателем. А когда узнал о его поступлении в Академию художеств, вообще запретил произносить имя сына в своем доме и лишил всяческой поддержки.

Зимой 1863 года отставного офицера Василия Верещагина неожиданно попросили прибыть в Военное Министерство. Ему, как подающему надежды живописцу, предложили поменять душную атмосферу академических мастерских на путешествие и вольную жизнь. Правда путешествовать он должен по определенным маршрутам и вести путевой дневник, записывая в него все увиденное и услышанное. Художнику полагалось, не только фиксировать события, происходящие во время его путешествий или военных действий, но и анализировать их и сообщать в Военное Ведомство, передавая все рисунки, чертежи сооружений, природных ландшафтов.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Первая командировка – на Кавказ, который, после многолетней и кровопролитной войне с горцами удалось присоединить к Российской Империи. Верещагин путешествует по Военно-Грузинской дороге, делая зарисовки всего, что видит вокруг, оттачивая свое мастерство. Он беседует с местными жителями об их настроениях и отношению к новой власти. Художнику такая жизнь неожиданно понравилась: впечатления, ощущение опасности и свобода.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Спустя четыре года Василий оказался в эпицентре войны за присоединение Туркестана к России. Рискуя жизнью, он ходил в разведку, участвовал в рукопашных схватках. Здесь он впервые задумался о том, сколько боли и страданий несет война, какой бы она ни была – освободительной или захватнической. Он понял, что его задача быть не только хроникером и фиксатором событий, а что должен пропускать все события через свое сердце и эмоционально передавать их через свои полотна.

 

Общественное признание художника

С этого момента понимания начали появляться его лучшие живописные достижения. В них он смог соединить тонкость живописного мастерства, необыкновенный экзотизм сюжетов, их продуманность и, заявил себя как художник-философ, художник-мыслитель. Результатом Туркестанской эпопеи стали Георгиевский крест 4 степени и две персональные выставки в Петербурге.

О Верещагине заговорили. Его картинами и рисунками восхищались Владимир Стасов, Иван Крамской, Павел Третьяков, купивший несколько полотен для своей коллекции. А для привыкшей к салонной живописи публике открылся совсем иной мир. Все его картины были адресованы к тем, кто могли быть жертвой этой войны, чтобы доказать, что это невозможное человеческое поведение. «Все вещи высокого художественного уровня, я не знаю, есть ли в настоящее время художник, ему равный не только у нас, но и за границей. Это нечто удивительное», – Иван Крамской.

Военные чиновники ничего не имели против картин на социальные темы: «Нищие в Самарканде», «Политики в опиумной лавочке», но на батальные полотна ополчились сразу. Ведь на картинах – «Забытый», «Смертельно раненный», «Апофеоз войны» – совсем не было победоносных генералов при параде и поверженных врагов. Критика в печати повергла его в страшную депрессию, он не мог взяться за кисть и понял, что спасет его только творческая командировка.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Верещагин отправился в Индию как свободный художник. Со своей молодой женой он колесил по стране, забирался в самые отдаленные районы, жители которых первый раз увидели европейскую женщину. Он чуть не погиб в Гималаях, едва не утонул, переправляясь через Га, переболел лихорадкой… Но полная опасности жизнь поправила его душевное состояние. Он привез из Индии больше 150 этюдов и несколько полномасштабных полотен.

В 1876 году Верещагин публично отказался от предложенного ему звания Профессора Академии художеств, заявив, что считает все чины и отличия в искусстве безусловно вредными. Этот поступок получил широкий резонанс в обществе.

«Верещагин делает то, что мы все знаем, думаем и даже, может быть, желаем; но у нас не хватает смелости, характера, а иногда и честности поступить так же», – Иван Крамской.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

В 1877 году началась Русско-Турецкая война. Ставка в ней огромна – утверждение Российского влияния на Балканах. Верещагин вновь оказался в центре событий: участвовал в нападении на турецкий транспорт, в штурме Плевны, был тяжело ранен и чуть не попал в плен

«Выполнить цель, которой я задался, – дать обществу картину настоящей, неподдельной войны нельзя, глядя на сражение в бинокль из прекрасного далека. А нужно самому всё прочувствовать и проделать, участвовать в атаках, штурмах, победах, поражениях, испытать голод, болезни, раны. Нужно не бояться жертвовать своей кровью, своим мясом, иначе картины мои будут не то», – В. Верещагин

Балканская война оставила много мучительных воспоминаний: горы трупов русских солдат, погибших в не нужных, показных атаках, тысячи раненных. Это война принесла Верещагину и большое личное горе – при третьем штурме Плевны погиб его младший брат Сергей – тоже выпускник Морского Кадетского корпуса и начинающий художник. Другой брат Александр – кадровый офицер Генштаба – получил тяжелое ранение. Наверное, именно там – на Балканской войне и художника возникло стойкое неприятие того, что происходило вокруг: как не защищен человек от смерти на войне, как любое ранение может стать для него губительным.

И Туркестанская серия, и Балканская серия, и Индийская серия – все они пронизаны его бьющейся мыслью исследователя человеческой природы: что такое есть человеческие отношения на самом крупном и драматичном их уровне войны. Он всегда был жаждавшим самых важных тем в искусстве.

 

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Вскоре после окончания Русско-турецкой войны в столице одна за другой проходят две грандиозные выставки новых работ Верещагина. Его приветствуют как героя, ведь за мужество при штурме Плевны он награжден золотым оружием. Картины художника имеют потрясающий успех. Число посетителей превысило число двести тысяч человек. Все как завороженные смотрели на «Оборону Шипки» и «Штурм Плевны». Критик Владимир Стасов писал: «Картины из болгарской войны – это самое совершенное, это самое трагическое, это самое потрясающее, что только создал на своем веку Верещагин. Ужасы войны, зверство и дикое остервенение в минуты боя, невыразимые страдания невинных, посланных на убой жертв. Таких картин ещё никогда никто не писал в Европе».

«Этот ужас, который я испытываю перед картинами, возвышает в моих глазах подвиг русского народа так, как не возвысили бы тысячи других батальных изображений его храбрости!» – писатель Даниил Мордовцев.

Верещагину давно хотелось изобразить не то, что он видел на полях сражений, а что-то далекое из истории России. Он вынашивал замысел целого цикла, посвященного подвигу русского народа в войне 1812 года.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Американская публика любопытна, журналисты падки до сенсаций. И уже со второго дня в большинстве солидных органов печати стали появляться хвалебные статьи влиятельных художественных критиков.

«Картины Верещагина должны быть признаны откровением неисчислимой важности для развития американской школы искусства – еженедельник «Home Journal».

 

Новое слово в подаче экспозиции

«Художники, которые посетят выставку верещагинских картин, в состоянии будут оценить, какой талант или, лучше сказать, гений говорит столь красноречиво при посредстве выставленных там произведений», – журнал «Harper’s Weekly». Залы были прекрасно освещены, их украшали живые растения, ковры, антиквариат, экзотические предметы, звучала музыка. Именитых гостей Верещагин лично водил по выставке, рассказывая историю создания картин, впрочем, эту информацию мог узнать каждый. Все картины сопровождались текстами, написанными самим художником. Это было настоящее зрелище – новое слово в подаче экспозиции.

«На черном фоне, при электрическом освещении эти картины, живые как жизнь, поражали, трогали, ужасали, сражали… За картинами где-то неслись звуки фисгармонии, певучие, тихие, жалобные… Сейчас слышу, как раздирали душу звуки «Песни без слов» Мендельсона; не было почти никого из публики, кто бы не вытирал слёз, а я рыдала, спрятавшись в тёмный угол комнаты», – Вера Зилоти, дочь Павла Третьякова.

 

Экспозиция как немое кино

Выставки, проведенные Верещагиным, – это первый пример художественных экспозиций. Он одним из первых, использовал тот способ кадрирования экспозиции, который нам напоминает движущиеся картины. Это, действительно, как бы остановленный кадр кино. Это немое кино, но оно не немое, если Вы прочитываете текст к этой картине, Вы становитесь зрителями этого, как бы действа с титрами. Эти все новости в экспонировании вещей, и, в частности, этой серии, делали ее важным для понимания отечественной истории и для нашего зрителя, и для иностранного зрителя.

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

Во время одной из выставок в Америке Верещагин познакомился с Лидией Андреевской, молодой русской пианисткой, которую пригласили, чтобы развлекать музыкой посетителей. Не прошло и нескольких дней, как он понял – это та самая – единственная женщина, которую он хочет видеть ежесекундно. Несмотря на большую разницу в возрасте (в 23 года), Лидия ответила взаимностью. Художник счастлив. Один за другим рождаются дети. Лидия Андреевна терпеливо позирует мужу для новой серии его работ, посвященных Отечественной войне 1812 года. За восемь лет в мастерской за Серпуховской заставой были написаны двадцать полотен. Он считал их полотнами самого мастерского периода своей жизни. Первое представление картин этой серии было на выставке в Москве. Публика приняла, критики нет. Писали, что его призвание изображать современность, а не давние исторические события.

«Цель у меня была одна: показать в картинах двенадцатого года великий национальный дух русского народа, его самоотверженность и героизм в борьбе с врагом», –  В. Верещагин.

Прежде, чем приступить к созданию картин, Верещагин долго и тщательно изучал источники во французских и российских архивах и библиотеках. Разыскивал воспоминания, записки и сочинения современников, участников событий. Все вплоть до одежды Наполеона он изучил до малейших подробностей.

«На чердаке нашего дома имелись многочисленные подлинные образцы как обмундирования, так и ручного оружия обеих армий, а в мастерской отца, на одном из шкафов стояла точная модель французского полевого орудия эпохи 1812 года и четыре фашины. Солдатское и офицерское обмундирование, маршальские мундиры, шарфы и треуголки, богато расшитые золотом, сохранялись в огромных сундуках из оцинкованного железа», – Василий Верещагин, сын художника.

Работа над циклом шла трудно. Например, в картине «Мир во чтобы то ни стало» ему долго не удавалось лицо Наполеона, которое должно было выражать гнев и досаду на то, что он вынужден обращаться к Александру 1 с предложением мира. Пришлось даже остановить работу на три месяца, чтобы отстраниться от темы. В результате, лицо Наполеона получилось настолько реалистичным, что на художника набросились критики.

«Не успел я открыть здесь большую выставку моих новых работ, как символист из одной маленькой газетки выстрелил в меня, конечно, ранее заложенным зарядом, сказавши, что я просто фотографировал Наполеона I со штабом на Бородинских высотах» – из письма В. Верещагина Ф. Булгакову.

Он смог создать свой мир, который был убедительным, хотя и не всеми принят. И в этом мире он создал свою иерархию ценностей, которые рассказали об этом событии 1812 года как об эпохе в целом.

В 1902 году Верещагин с серией картин 812 года едет в Нью-Йорк. Успех, несмотря на все трудности оглушительный. Но вернуться на Родину он не может из-за долгов. Выставка закончилась, картины надо вывозить на Родину, но средств на это нет. Несмотря на успех, он нищий. Коллекцию придется распродавать частями на аукционах. Телеграмма об этом была отправлена в Столицу несколько дней назад, но ответа нет. Видимо император не заинтересован в возвращении полотен на Родину. От безысходности он был почти на грани самоубийства, но неожиданно пришла депеша из Петербурга. На рапорте министра короткая резолюция Николая II: «Хорошо, картины его мы купим за счет казны, пусть возвращается». Императорская казна выделила тогда на покупку картин 100 тысяч рублей. Аукцион был отменен, коллекция спасена. Эта цена велика, но надо сказать, что и серия была создана с большим трудом. Деньги нужны были для устроения выставок, а это огромные затраты. Он вызывал музыкантов и певчих из России, чтобы они играли там русские песни. Техническое оборудование выставки и прочее. Содержание большой мастерской, в которой был поворотный круг и лучи солнца падали прямо на мольберт. Для художника и поддержания необходимого уровня творчества – это очень дорого.

Картины Верещагина буквально потрясли мир. И вскоре он был выдвинут на соискание Нобелевской премии мира. Но вмешалась политика. Цикл картин «1812 год» пришелся не по душе французам, они посчитали его оскорблением своей национальной гордости. Художника даже не допустили к участию во Всемирной выставке в Париже.

 

[siteorigin_widget class=”Thim_Heading_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widgets_ImageGrid_Widget”][/siteorigin_widget]

В феврале 1904 года в районе Порт Артура японцы атаковали русскую эскадру без объявления войны. Не слушая никаких доводов своих друзей, художник отправился на Дальний Восток. Ему уже за шестьдесят, у него давно уже нет никаких заданий от военных ведомств, но он не мог больше переносить душную столичную атмосферу. Не тот характер, ему нужно было быть в центре событий. Он еще раз хотел своими картинами заставить людей задуматься над происходящим. 31 марта 1904 года Василий Верещагин и командующий Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Степан Макаров поднялись на борт флагмана Российского флота – броненосца «Петропавловск». Русские суда атаковали эскадру японских крейсеров. Макаров называл художнику вражеские броненосцы, а тот быстро набрасывал их силуэты. В 9 часов 34 минуты утра палуба под художником всколыхнулась от взрыва: «Петропавловск» наткнулся на японскую мину. О чем он успел подумать за мгновение до гибели? Наверное, как и любой русский воин, о жене, о детях, о Родине и еще о том, что совесть его чиста.

«Верещагин был одним из величайших художников XIX века. И таковым он стал не потому только, что обладал великим художественным талантом, а потому, что обладал великою душою», – Владимир Стасов.

После гибели художника семья осталась без средств к существованию. От тоски по мужу и от безденежья в 1911 году Лидия Васильевна покончила с собой.

В год столетнего юбилея Наполеоновский цикл картин перевезли из Русского музея в Исторический как дар императора Николая II будущему музею Войны 1812 года. Но началась череда войн и революций и замысел так и не был осуществлен. Лишь в сентябре 2012 года Государственный исторический музей открыл двери Музея Отечественной войны 1812 года. Картины Василия Верещагина заняли там достойное место. Это здание принимало не раз верещагинские выставки. Он частями показывал коллекцию 1812 года по мере создания. Это был художник-философ, художник-мыслитель, художник-историк и исследователь. Художник, который реально вмешивался в политику своего времени, и не оставлял, тем не менее высоких эстетических задач.

 

Отчет о практикуме на выставке «Василий Верещагин»

«Не успел я открыть здесь большую выставку моих новых работ, как символист из одной маленькой газетки выстрелил в меня, конечно, ранее заложенным зарядом, сказавши, что я просто фотографировал Наполеона I со штабом на Бородинских высотах»

 из письма В. Верещагина Ф. Булгакову.

[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widget_Slider_Widget”][/siteorigin_widget]

Каждая масштабная выставка, организованная Третьяковской галереей, посвященная тому или иному художнику, помогает посетителю не только более пристально взглянуть на творчество выставляемого мастера, но и, несомненно, концентрируясь на одном художнике, освещая в «4D формате» разные стороны и измерения его жизни и творчества, экспозиция способствует неожиданным открытиям.

Так случилось и со мной после открытия персональной выставки Василия Верещагина. Я обнаружила для себя многогранный талант этого неординарного человека и глубокого художника.

Для меня неожиданным явилась его удивительная способность к организации своих выставок. Он был, говоря современным языком, одновременно и куратором и спонсором и менеджером. А настоящая выставка в Третьяковской галерее устроена по подобию верещагинских. Сочетая и оригинальную развеску работ, и освещение, и сопровождение картин в залах предметами искусства и быта того времени, оригинальными фотографиями, письмами, документами, фильмами, музыкой – одним словом, всем тем, что заставляет человека с головой нырнуть в представленную эпоху. Окунуться, оказаться реально в том времени и месте одновременно с мастером, пропуская через всего себя то событие, в котором находится в этот момент художник. Воистину талантливый человек талантлив во всём!

Спасибо огромное куратору выставки – Светлане Леонидовне Капыриной! Она, несмотря на колоссальную работу и занятость, усталость и все технические моменты организации выставки и человеческий фактор, оставшиеся за кадром; осторожно, тактично, с юмором, со знанием всех тонкостей, изображенных в рисунках и полотнах мастера, с любовью ведет и ведет по залам желающих приобщиться, между его полотнами, показывая, на что обратить внимание, сыпля на нас новые термины и названия, открывая  еще и еще раз уникальный талант художника. А Верещагин – прежде всего художник и художник непревзойдённый!

[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widget_Hero_Widget”][/siteorigin_widget]
[siteorigin_widget class=”SiteOrigin_Widget_SocialMediaButtons_Widget”][/siteorigin_widget]

Сокровищница человеческого духа. Василий Верещагин.

«Вековечные» воп­росы эпохи
Искусство второй половины XIX века представ­ляет собой сложный и напряженный период в исто­рии художественной культуры России. Оно серьез­но и глубоко, порой трудно для понимания, но в то же время обладает некой гипнотической силой, при­тягивая и волнуя многие поколения людей.
В изобразительном искусстве этого периода пора­жает редкостная концентрация ярких художественных индивидуальностей на небольшом историческом отрез­ке времени. Их произведения, собранные вместе в кол­лекции Третьяковской галереи, оставляют впечатление разнообразия пластических замыслов, при этом сохра­няется общность взглядов, которая характеризует эпо­ху, окрашенную поисками ответа на «вековечные» воп­росы человеческого бытия.
 
Человек в реальном мире – главная тема искусства
Искусство этого времени не терпело никакой фальши и условности и обладало истовым стремле­нием к выражению «правды жизни». Художники-реалисты в поисках подлинного знания и объективных выводов проникали в глубины человеческого бытия. Они зорко всматривались туда, где «благо смешано со злом», показывая «жизнь как она есть».
Главной темой искусства становится исследова­ние отношений человека с реальным миром, отмечен­ным общественными противоречиями, конфликтами и личными драмами. Художники вторгаются в об­ласть социальных проблем, интересуются последни­ми достижениями науки в области психологии, фило­софии, решают волнующие общество этические и ре­лигиозные проблемы.
Особая чуткость искусства к этическим требова­ниям — отличительная черта постоянно «вопрошаю­щего» времени. В нем — душевные страдания совре­менника, болезненно переживавшего несправедли­вость происходящего в мире, надежда на просветление человека и вера, что самым большим помощни­ком может и должно стать искусство в высоком смыс­ле слова.
Самобытный Верещагин: кто же он – воин, интеллигент, путешественник, «куратор» или просто талантливый художник?
Особняком в русском искусстве стоит имя ху­дожника Василия Васильевича Верещагина (1842 — 1904). Человек громадной энергии, несокрушимой воли, невиданной трудоспособности, он окончил Мор­ской кадетский корпус в чине гардемарина флота, при­нимал участие в военных действиях на Балканах, в Средней Азии, в Японии, где и погиб в 1904 году на взорванном броненосце во время русско-японс­кой войны.
С молодых лет Верещагин стремился к широкому образованию в самых разных областях: во­енное дело и этнография, история и философия, эсте­тика и архитектура. Будучи отважным путешествен­ником (в одном из его стихотворений сказано: «Ка­залось, мир мне будет мал…»), он посетил Кавказ, Туркестан, Индию, Палестину, Кубу, Америку, Японию, чудом уцелел в Гималаях. Живя в разных городах — Москве, Петербурге, Париже, Мюнхене, Дели, художник говорил о себе: «… сам не знаю, где я буду завтра».
Верещагин учился живописи в Петербурге и Париже, добившись впоследствии мирового призна­ния. Он старался не участвовать в коллективных выставках, зато при жизни организовал более 60 пер­сональных выставок во многих городах Европы и Америки. Художник существовал вне партий и объе­динений, не имел прямых последователей, отказывался от всех наград, никогда не писал по заказу, стремясь к независимости от власть предержащих, был непри­миримым и страстным спорщиком, трудным и бес­компромиссным в общении человеком.

апофеоз войны Верещягин

В.В. Верещагин. Апофеоз войны. 1871 Холст, масло. 127×197

 
Опережающий время
В искусстве живописи Верещагин ввел принцип серийности, словно предугадав таким образом откры­тия кинематографа более позднего времени. Из сво­их многочисленных поездок он привозил сотни этю­дов, на основании которых затем писал «сочиненные» картины, создавая из них серии. Так, в Третьяковс­кой галерее хранится Туркестанская серия (13 кар­тин, 81 этюд, 133 рисунка), приобретенная П.М. Тре­тьяковым по условию договора в полном составе.
 

смертельное ранение

В.В. Верещагин. Смертельно раненный. 1873 Холст, масло. 73 х 56,6

 
Индийская серия была распродана с выставки, однако Третьяков приоб­рел большую ее часть — 78 этюдов. Вырученные от продажи деньги ху­дожник жертвовал на благотворительные нужды.
 
Фотографическая четкость и правда факта – девиз его творчества
Добиваясь фотографической точности, Вереща­гин всегда основывается на правде факта: «… дать обществу картины настоящей, неподдельной войны нельзя, глядя на сражение в бинокль из прекрасного далека». Его серии картин, посвященные войнам, в частности, Русско-турецкой войне на Балканах (1877—1878), по существу антивоенные, осуждаю­щие «великую несправедливость, именуемую войной». Изобразив гору черепов в картине «Апофеоз вой­ны» (1871), художник взывает к человеческому ра­зуму. Чтобы усилить воздействие на зрителя, он по­мещает на рамах своих полотен надписи, являющиеся необходимым, по мысли автора, литературным до­полнением к живописи: «Посвящается всем великим завоевателям, прошедшим, настоящим и будущим» («Апофеоз войны»); в работе «Смертельно ранен­ный» солдат, зажимая кровоточащую рану, произно­сит последние слова: «Ой убили братцы!.. убили…ой смерть моя пришла!..».
 
Нобелевский номинант
В конце жизни Верещагин много работал в литера­турном жанре, писал автобиографические заметки, вос­поминания, статьи об искусстве, выступал в печати за прекращение любых войн. За ним прочно закрепилось имя «борца с войной», и его канди­датуру в 1901 году выдвинули на со­искание первой Нобелевской пре­мии мира. В своих статьях, посвя­щенных анализу современной худо­жественной ситуации, он признавал нарастающее значение молодого по­коления живописцев — «импрес­сионистов, символистов и декаден­тов», выражая надежду, что и они вслед за «реалистами» внесут свой вклад в «сокровищницу человеческого духа».